Category: транспорт

caves

Широковещательное сообщение


Прилепленный пост для случайных гостей. Кто я:

  • Программист, работаю в Яндексе. Про работу наружу почти не пишу, потому что NDA. И если вы сейчас собрались у меня что-то спросить, то напоминаю, что у Яндекса отличная техподдержка - там сидят хорошие ребята, которые умеют помогать пользователям лучше чем я :-)

  • Музыкант-любитель, играю ирландскую традиционную музыку - раньше на пенни-вистле, сейчас на ирландской гармони. Послушать можно, например, тут или тут. Ещё я сделал об ирландской гармошке сайт: buttonbox.ru. И ещё несколько сайтов сделал: irishfiddle.ru, irishguitar.ru, irishbanjo.ru, ceolalainn.breqwas.net. Занимался организацией слоу-сейшна в рамках московского ирландского сейшна, играл в группе Lost Temple Brothers. Сейчас сам по себе, открыт для предложений.

  • Наблюдатель на разнообразных выборах, член УИК №174 района Хамовники г. Москвы с правом решающего голоса. Непартийный, без твёрдых политических пристрастий - просто хочу, чтобы были нормальные выборы. Иногда про это рассказываю.

Мой email - me@breqwas.net, пишите, если что.
caves

Семь лет назад



Семь лет тому назад в московском метро тоже взрывались бомбы. Взорвали поезда на двух станциях красной ветки: Лубянке и Парке Культуры.

Я тогда, как и сейчас, работал на Парке Культуры, жил на соседней Фрунзенской. Парк Культуры - это моя станция. Не знаю почему, но я решил вдруг - не знаю, как бы это сказать, чтобы не казённым штампом? - почтить память погибших. Купил две гвоздики, спустился в метро на Спортивной и вышел из вагона на Парке.

Импровизированный мемориал был у сине-красного столбика. Телевизоры с рекламой погасили, у столбика стояли иконы, горели свечи и лежали цветы. Много цветов. Я не слышал ни о призывах в соцсетях, ни об официальных акциях, там не было подписанных венков и пышных букетов. Просто горожане, такие же как я, решили принести цветы и... не знаю, что ещё сделать. Вокруг столбика был плотный круг людей, внутри рядом со столбиком стояли с почтительным печальным достоинством тётушки в форме метрополитена - поправляли гору цветов, следили за свечами. Люди подходили, клали цветы, вставали в круг и молчали. Потом уходили. Грохотали поезда, вокруг лилась толпа тех, кто просто шёл из вагона в переход на кольцо, и в этом грохоте стояла тишина. Оглушительная тишина, сюрреалистичная какая-то.

Я положил цветы, встал в круг людей. Постоял немного. Потом вышел, поднялся на поверхность и пошёл на работу.

Не знаю, зачем и для чего я это делал, и зачем и для чего это делали остальные люди, нёсшие цветы туда, но этот круг молчащих незнакомых людей, пришедших туда, где умерли другие незнакомые люди, и стоящих там, где обычно не стоят, а идут быстрым шагом, в памяти и сейчас. Сегодня прочёл о митингах в память жертв взрывов в Петербурге, и вспомнил снова. И решил здесь написать - не знаю зачем, как не знаю, зачем пошёл туда в тот день.

Таблички в память о погибших, как на Автозаводской, на станции метро Парк Культуры не появилось.
caves

У мальчиков - пенис, у девочек - вагина



Удивительные дела творятся в богоспасаемом королевстве Испания. Не знаю, попала ли эта история в англо- и русскоязычные новости, если нет - то вот, принёс.

Всё началось, как я понимаю, вот с этого твита выше. Ультракатолическая организация Hazte oír ("Сделай так, чтобы тебя слышали") решила запустить по улицам испанских городов (начиная с Мадрида) автобус со слоганом своей рекламной кампании, и с гордостью запостила фото в твиттер. Написано на автобусе примерно следующее:

"У мальчиков - пенис. У девочек - вагина. Пусть тебя не обманывают.
Если ты родился мужчиной - ты мужчина. Если ты женщина, ты продолжишь быть ей."

Это был ответ на другую кампанию, которую запускала за неделю до того "Ассоциация родителей детей-транссексуалов" со слоганом "Есть девочки с пенисом и мальчики с вагиной" - не на автобусе, правда, а на рекламных щитах в городе. Картинку этой рекламной кампании я постить или линковать опасаюсь, если интересно - поищите в гугл-картинках сами по запросу "hay niñas con pene y niños con vulva".

Та предыдущая прошла, как я понимаю, без особых эксцессов, зато после твита Hazte oír поднялся шухер. У меня не очень большая выборка, но этот шухер попался мне буквально на всех испаноязычных сайтах, куда я захожу. Сначала я прочёл про это в аргентинской газете, где за нейтральным тоном сквозит некое удивление, мне кажется. Потом на испанском башорге, два раза. Нет, три. Потом в испанской сатирической передаче El Intermedio. А потом я, собственно, открыл испанские газеты...

В общем, автобус с улиц Мадрида изгнали: полиция "обездвижила" его, что бы это ни значило. Формальная причина - в Мадриде запрещена реклама на любом транспорте, кроме общественного, а это реклама. Неформально, мэрия открыто говорит о том, что автобус "разжигал ненависть" и что "на наших улицах нет места трансфобии". Не смог он въехать и в Барселону: мэр города написала в твиттере, что "в Барселоне нет места лгбтфобским автобусам", а мэрия пообещала не дать автобусу въехать и штраф в 3000 евро, если попытается. До Валенсии автобус, как я понял, ещё не доехал, но представителя Hazte oír уже вызвали в комитет по равенству местного парламента, а против автобуса готовятся протесты.

По поводу трансфобного автобуса успели высказаться если не все, то очень многие. Трансфобия, дискриминация, разжигание ненависти, отвратительное зрелище и много других нелестных слов. Консенсус по этому вопросу полный, по всему политическому спектру (и это в стране, которая едва ли не год жила без правительства, потому что политический спектр не мог договориться). Идёт обсуждение того, есть ли тут состав "преступления ненависти" и нельзя ли этот автобус не просто остановить, но и наказать причастных. За один день такие дела не делаются, но видимо будет расследование.

Статья 510 уголовного кодекса Испании, которую упоминают в этой связи, говорит следующее:

1. Те, кто призывают к дискриминации, ненависти или насилию ("провоцируют дискриминацию, ненависть или насилие") против групп и объединений, по расистским, антисемитским и другим мотивам, связанным с идеологией, религией или верованиями, семейной ситуацией, принадлежностью членов к нации или расе, их национальной принадлежностью, полом, сексуальной ориентацией, болезнью или инвалидностью, будут приговорены к тюремному заключению от одного до трёх лет и штрафу от шести до двенадцати месяцев.

2. Будут приговорены к тому же наказанию те, кто, зная о ложности или грубо пренебрегая истиной, распространяют оскорбительную/клеветническую информацию о группах или объединениях касательно их идеологии, религии или верований, принадлежности членов к нации или расе, их национальной принадлежности, пола, сексуальной ориентации, болезни или инвалидности.


Вот примерно такая канва событий. И что-то мне от этой канвы нерадостно.

Во-первых, оказывается, такая статья - вылитая наша 282я - в испанском уголовном кодексе есть. В прогрессивной демократической Испании за слова тоже можно получить до трёх лет тюрьмы. Вот тебе бабушка и свобода слова.

Во-вторых...

С фундаменталистами из Hazte oír мне не по пути. Гендерная идентификация - личное дело каждого, а не их. Сильных эмоций по этому вопросу не испытываю, но я не на их стороне, это точно. Но.

Но. Они верят в то, во что верят, и вряд ли они могли бы выразить свою позицию более корректно и неагрессивно. Эта надпись на автобусе не призывает к дискриминации, ненависти или насилию. Она призывает (чуть ниже мелким шрифтом) родителей детей-школьников скачать какую-то там книгу. Но претензии у общественного мнения - не к призыву и не к книге, а к тому утверждению, что написано крупно. Это за вынесенную в заголовок поста фразу им грозят штрафами, не пускают в города и обещают уголовное дело.

Если кто в этой истории и был подвергнут дискриминации, то это вот они, эти вот фундаменталисты. По мотивам, связанным с их религией и верованиями. И как-то это глубоко неправильно.

С другой стороны, впрочем, цели своей они достигли: теперь на этот автобус посмотрело куда больше народу, чем если бы он просто ездил. И в этом тоже есть что-то не то.

Такие вот дела в испанском королевстве.



А какое моё дело, спросите вы.

Такое, что вот вроде бы в России сейчас всё ровно наоборот - заклюют и попытаются посадить в этой ситуации не фундаменталистов, а Ассоциацию родителей детей-транссексуалов. Но наоборот наоборотом, а от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Даже если у нас сменятся времена, идея о том, что несогласных хорошо бы заткнуть (а по возможности и посадить) похоже не уйдёт, потому что все же так делают. Даже испанцы.

И ещё такое, что какой же, блин, подарок сделали испанцы Киселёв-ТВ и его подобиям по всему миру. Испанское общество - лучше нашего, а выглядит в этой истории так, как будто бы хуже. "Посмотрите, до чего докатилась Европа! Фраза 'у мальчиков - пенис, у девочек - вагина' - это у них там теперь дискриминация и разжигание ненависти!", расскажет Киселёв-ТВ, и не то чтобы сильно соврёт - а значит ещё сколько-то людей уверятся в том, что Европа действительно докатилась. И поди переубеди. Правде, знаете ли, верят.


Я постараюсь проследить за этой историей до конца. Думаю, что итогом будет что ездить этому автобусу не дадут, но последствий для организаторов - тем более уголовных - не будет. Но, честно говоря, ставить бы на это не стал.
caves

Боливия: Уюни, Потоси и преждевременные выводы



С Исла-дель-Соль отправился на юг страны, в Уюни. Это очередной пыльный унылый городок, и точка, из которой стартуют поездки по одному из самых необычных мест, что тут есть: гигантскому солончаку Уюни.

Места - инопланетные. Когда-то здесь было солёное озеро, но оно высохло, а соль осталась. Как у любого озера, тут есть берега, где соль едва-едва прикрывает камни, и есть глубина, где её много и жирно. Есть в озере и остров - поднимается среди соляной глади каменная скала, на скале растут кактусы. Сюрреалистичное зрелище: стоишь ты на острове посреди озера, но вода белая, твёрдая, и на ней запаркованы джипы. Как на льду, только это не лёд.



После дождя солончак чуть притоплен рассолом, из которого получается идеальное зеркало, в интернете много фотографий. Но наша группа там была в сухую погоду: солончак был бесконечной белой равниной засохшей соляной корки с характерным рисунком выпуклых трещин. Кое-где под коркой кармашки с жидким рассолом - нечасто, но провалиться можно. Трещины хрустят под сандалями. Положил крупинку на язык - ну да, соль, а чего я ещё ждал.



В другой части солончака, где чуть мокрее, трещин нет, а есть бесконечное поле из белой глазури. Можно отойти подальше от колеи, по которой идут джипы с туристами, лечь на спину и лежать. Справа глазурь, слева глазурь, вверху небо. Хорошо.

Ночёвка - в домике из соляных блоков, скрепленных соляным раствором. Кровать из цельного куска соли. Лизнул стену - да, солёная. Нет, ну серьёзно, чего я ждал? :)

* * *




Дальше - ещё на юг, в края, граничащие с чилийской Атакамой, и очень на неё похожие. Аллеи камней, пустыня с сухими вениками, лагуны с фламенко (больше и розовее!), горячие источники (горячее), гейзеры (пожиже чилийских, но тоже вонючие).



И ещё ламы. Лам много, но их не то что потискать - сфотографировать вблизи нельзя. Лама, к которой ты прёшься с этой целью, поворачивается к тебе жопой и грациозно уходит есть траву куда-нибудь подальше. Будешь упорствовать - будешь оплёван (я не упорствовал). Ах-ах, ну почему всё прекрасное можно смотреть только издалека.



В долине гейзеров увидел снег, почуял, что голову опять ведёт, и посмотрел на альтиметр в телефоне. GPS показывал 4863 метра, что несколько выше Монблана, высочайшего пика Альп. А я вроде ничего и не делал, чтобы так высоко залезть. Ну может быть одну таблеточку от "горняшки" выпил.

Открыл флакончик с кремом от солнца. Флакончик решил, что он теперь тоже лама, и в меня плюнул.

В первый раз он в меня плюнул в первый день в Ля-Пас: полупустой флакон был закрыт на уровне моря, а открыт (крышкой к себе и вниз) на высоте 3.6 км. Вот на разницу в давлении кремом и плюнул, дерзко так. Потом история повторилась на старте тура по "дороге смерти" (+1 км), после возврата с дороги смерти (+2.5 км), и вот в долине гейзеров ещё раз. Приучиться открывать флакончик крышкой вверх так и не получилось.

* * *



Ещё близ Уюни есть кладбище поездов. В самом по себе в нём нет ничего криминального: ну устроили свалку из старых вагонов и локомотивов, делов-то. Но уж больно хорошо эта свалка иллюстрирует состояние железнодорожной сети в южной Америке.

Железнодорожной сети в южной Америке нет. Раньше - была, а сейчас остались жалкие огрызки: электричка от Чияна до Саньтяго в центральном Чили, какие-то грузовые перевозки на севере. Линия Оруро - Уюни - Туписа в Боливии, с пассажирскими поездами четыре раза в неделю. Рельсовый автобус Потоси-Сукре два раза в неделю, который идёт восемь часов, хотя "такси компартидо" доезжает по дороге за два с небольшим. Какие-то пассажирские маршруты в Аргентине - но, например, до Барилоче или Мендосы (где я в том году с тоской бродил по заброшенной железнодорожной ветке) уже не дотягиваются.

А ведь когда-то всё было. Была сеть на весь континент, были поезда из столицы в столицу, от океана к океану - но всё прохлопано. Не ремонтировали, не развивали, не модернизировали - и всё рассыпалось, только старые паровозы кое-где в качестве памятников стоят, и ржавеющие одноколейные пути из окон автобуса виденеются. И не восстановится это всё уже никогда: если у нас любая новая железнодорожная ветка строится не сама по себе, а в контексте сети с размахом от Лондона до Шанхая, то в южной Америке это будет способ возить людей и грузы из точки А в точку Б, и никуда больше.

Поэтому по ржавым поездам, стоящим на никому не нужных рельсах, лазают туристы, а местные на полном серьёзе считают, что ночной автобус - это удобный способ путешествовать.

* * *




Потом приехал в город Потоси́.

Когда-то отсюда, из Потоси, текло почти всё богатство Испанской империи. В горе, у подножия которой стоит город - Cerro Rico, "богатый холм" - было серебро. МНОГО серебра. ОЧЕНЬ МНОГО СЕРЕБРА.

На добыче этого серебра, его обработке и чеканке из него испанской монеты вырос город, в те времена один из самых больших в мире. Сейчас от него остался обшарпанный, но всё ещё не развалившийся исторический центр с колониальной застройкой и холм, в котором подземные рудокопы продолжают копать руду - в основном цинк, но и остатки серебра тоже. Остатков тех - кот наплакал, всё выгребли ещё двести лет назад, но каждый подземный рудокоп надеется найти такую руду, в которой МНОГО СЕРЕБРА, как когда-то, и уйти на пенсию богатым. Единицы находят, остальные так и проводят свои короткие жизни, копаясь в шахтах с комком коки за щекой. К рудокопам в гости водят туристов.



Шахта - лабиринт, жутко напоминающий те подмосковные каменоломни, где я лазил когда-то (эх, кто сейчас помнит, откуда взялся мой юзерпик?), работают рудокопы по одному-двое, в разных концах. Технологии - из XIX века: кирка и динамитная шашка, у ну и отбойный молоток ещё у некоторых (в шахту заведены шланги со сжатым воздухом). Шашки свободно продаются прямо на рынке, что у подножия холма - вот так и стоят на лотках: какая-то простая еда, напитки в пластиковых бутылках, мешки с крупой, мешки с макаронами, мешки с кокой, динамитные шашки, детонаторы, шнуры. Покупай - не хочу.

Шахты - кооперативные: принадлежат государству, но сдаются в аренду трудовым коллективам за 15% дохода. Фактически, каждый рудокоп работает сам на себя - сколько накопал, столько заработал. Нашёл нормальную руду - хорошо. Нет - не повезло.



То, что рудокопы накопали, отправляется вот на эту фабрику, где из накопанного делается концентрат, который далее продаётся за рубеж, в основном в Китай. Завода, чтобы выплавить из концентрата металл и продавать уже его, в Боливии нет.

"Очень старые станки, да?", спрашиваю у гида. "Нет, не очень", говорит, "семидесятых годов или около того". Ну да, по сравнению с технологиями в шахтах - совсем новенькие, и полувека не прошло.

Гиды - бывшие шахтёры, которые осилили выучить английский, освоить азы бизнеса и организовать турагентство, одно из многих. "Намного лучше, чем работать в шахте! Со столькими людьми из стольких стран можно пообщаться. Мы тоже многому учимся у туристов: мы раньше мусор просто на землю кидали, а сейчас видим, как туристы всё в рюкзак кладут и до мусорки несут, и тоже так делать стали".

Каждый рабочий день в шахты "богатого холма" спускается пятнадцать тысяч шахтёров. Другой работы, кроме как в шахтах и около, в городе особо нет.

 


В бывшем монетном дворе - музей. Почти четыреста лет здесь чеканили монету, с шестнадцатого века по середину двадцатого. Отсюда родом испанский доллар - первая междунароная валюта; отсюда, если верить музейным экскурсоводам (википедия, правда не верит), из эмблемы монетного двора Потоси, происходит современный знак доллара.

В середине ХХ века монетный двор прекратил работу. С тех пор и по сей день монеты и банкноты для национальной валюты Боливия закупает за рубежом, в Европе и северной Америке. Так дешевле.

* * *




Уезжал из Потоси я восьмого января, проведя в Боливии уже две недели из трёх. Уезжал и прикидывал, что напишу в блог - ведь мнение о стране я уже в целом составил, и мнение это было вот какое:

 
Мне не нравится Боливия.

Не нравятся грязные хмурые города, где машины обдают тебя чёрным дымом, а люди смотрят волком. Не нравится вонючая залитая горелым маслом еда. Не нравятся рейсовые автобусы, которые неудобные и никогда не уходят и не приходят по расписанию. Не нравится погода, когда ты мёрзнешь и обгораешь одновременно. Не нравится эта долбаная высота, из-за которой в голове пусто, а от подъёма на третий этаж задыхаешься. Люто не нравится местный подход к бизнесу: где угодно ещё покупающий/бронирующий заранее через интернет получит цену лучше, или по крайней мере такую же, как пришедший ногами, а здесь решивший что-нибудь забронировать заранее, и тем паче через интернет - лох, с которого надо взять вдвое. Карточек, конечно же, никто нигде не принимает, потому что дорого, зато предоплату через Western Union хотят почти все, ага.

Вот примерно этим я планировал закончить рассказ про Боливию.

 
А потом я приехал в Сукре.